Вервера любил гулять по горным тропам, причем делал это в одиночку, и практически никогда не использовал во время своих прогулок магию. Эта старая привычка запускала в его крови природный инстинкт выживания, пробуждавший древние участки его мозга. Тем самым Вервера включал в себе то, что теряют обычные маги, защищенные слоями магических заклинаний и оберегами на все случаи жизни.
Он не карабкался на самые крутые горы, так как считал это безумством, наполненным одним мигом победы. Для него главным была стабильная опасность, без всплесков и падений, крутых подъемов и стремительных спусков.
Он был воином до глубины своей души, стратегом и политиком, порой даже больше политиком, чем магом. Про него точно можно было бы сказать только одно, что он не был ученым. Безумство ученых он сравнивал с апломбом скалолазов, которых хватало зачастую только на то, чтобы единожды за всю свою жизнь взобраться на самую высокую гору и потом всю жизнь этим хвастаться или искать новую гору, выше прежней.
При этом как воин он не мог допустить того, чтобы хоть что-то более менее значимое из достижений ученых, магов-экспериментаторов, оставалось вне его досягаемости как мага, поэтому он всегда шел на оправданный с его точки зрения риск, чтобы овладеть новыми заклинаниями или магическими знаниями.
Вырос Вервера, в отличии от всех своих родственников, в горах. Когда он родился, у него были немного ослаблены легкие и лекарь его отца посоветовал поместить мальчика в какое-нибудь горное селение. Отец любил своего сына и ради него даже сторговался с одним из горных кланов о передаче в его собственность нескольких горных вершин и главное высокогорной долины, которая лежала между ними. В ней, собственно, и вырос Вервера. К двадцати годам он был физически сильнее любого из своих сверстников, выросших на равнине, где и был расположен его родной родовой замок. На вид он выглядел на пять-семь лет старше, чем ему было на самом деле. Ну и, чуть не забыл сказать от этом, в борьбе превосходил многих даже весьма опытных солдат своего отца. У него был прекрасный учитель, который и привил ему привычку путешествовать по горным тропам.
Здоровье у Верверы было отменное и он даже сейчас практически не пользовался магией для его поддержания в нужной форме. Его уважали все в его клане и это уважение он заслужил задолго до того, как маги перебрались в мир без магии. Сначала он побеждал в обычных поединках, но вскоре ему не было равных и в магических состязаниях. Привычка работать на грани и с включенным инстинктом выживания давали о себе знать. Порой он выходил целым из передряг, в которых другие маги теряли порой даже части своего тела.
Только один единственный шрам был у Верверы и этот шрам был на его душе. Когда он спустился с гор мало какая девушка могла ему отказать. Он пользовался их обожанием и можно даже сказать купался в создаваемых ими озерах любви. В общем к двадцати пяти годам он привык получать от девушек только благосклонность и слышать из их губок безропотное да. И вот однажды на летнем балу, который устраивали ежегодно в магической академии Мастера Сивера Брайна, он влюбился.
В нашей реальности время проведения этого бала совпадает с праздником Ивана Купалы. В магической реальности это был не просто праздник, это была пора сдачи магических экзаменов в академии. Солнце, находясь в высшей точке своего восхождения, давало возможность магам-ученикам академии показать наивысшую точку реализации своих магических способностей и талантов.
Вервера не был учеником академии, но в принципе на устраиваемое состязание-экзамен допускались все желающие. Академия была выстроена особым магическим способом. Все помещения помогали подняться и раскрыть ученику свою суть, а арена для состязаний имела особое свойство. Она и мешала, и помогала одновременно, тем самым выявляя как слабые, так и сильные стороны каждого, кто вступал на ее магический ринг.
В первый день праздника, когда только начали происходить бои между магами базовых ступеней, Вервера увидел ее. Ей было чуть больше шестнадцати, у нее были прекрасные голубые глаза и вьющиеся светлые волосы, стройный стан и изумительная походка. Все пространство вокруг нее будто колыхалось в такт движения ее изумительно утонченного, если не сказать роскошного, светло бирюзового платья. Его дыхание внезапно замерло, сердце бешено забилось, а ум заволокло пламенной пеленой страсти такой силы, которая никогда ранее не проникала в его опытный и закаленный разум бойца.
Если бы он себе позволил, то в это мгновение он мог бы понять глубинную суть самой магии жизни, всю полноту ее красок и ощутить тот неизгладимый узор, который эта магия оставляет за собой в реальном мире. Ему показалось что, он падает в пропасть, неожиданно образовавшуюся прямо перед его ногами. Все бы хорошо, только вот укоренившаяся в нем привычка выживания в любых условиях сыграла с ним в этот раз злую шутку.
Вместо того, чтобы отдаться воле волн, которые нахлынули на его душу, он решил завоевать любовь этой прекрасной незнакомки. Его душа превратилась в гранитный утес, бросающий вызов океану любви и в это мгновение он решил подать свою заявку на участие в боях. Для себя Вервера решил, что только выиграв состязания, он сможет преклонить колени перед небесной красотой незнакомки и предложить ей свое сердце, преподнеся его на кончике меча победителя.
Забегая вперед, можно сказать что он практически победил, но мы же с вами помним, что арена раскрывала не только лучшие, но и худшие качества человеческой натуры во время состязания магов. Во время состязания он чуть не убил своего соперника и, честно говоря, если бы не своевременное вмешательство Лорда Сивера, который остановил на мгновение время и вытащил его соперника из-под удара, так бы оно и произошло. Вервера сам ужаснулся от своего намерения, когда осознал его, но было уже поздно. Хоть в глазах многих он стал одним из сильнейших магов, но в своей собственной душе он потерпел поражение. Что-то надломилось в нем, особенно остро он это почувствовал, когда посмотрел в глаза незнакомки, которая сидела в учительской ложе, находясь рядом со своим дядей, Лордом Сивером. Он понимал, что она все видела, но от этого боль в его душе только усилилась.
Прошли годы с тех пор, его рана заросла, но за все это время он так и не смог подойти к Нердане и открыть ей свои чувства. Он даже заказал ее портрет у одного из лучших художников-магов, который специально дважды посетил академию, чтобы запомнить ее облик. Портрет Нерданы был как живой и от этого ему было еще больней.
Где-то через три с небольшим года он решил для себя, что должен стать главой своего клана, чтобы на равных посвататься к ее дяде и попросить ее руки. Спустя десять лет ему это удалось. Он стал сильнейшим и искуснейшим магом своего клана и его дед передал скипетр клана в его руки. И его дед, и отец, и конечно же его мать просто гордились сыном. Все это время он не показывал никому свою боль и лишь отслеживал издалека все, что происходило с Нерданой. За это время она выросла и превратилась в изумительную женщину. Многие сватались к ней, но она решила, что пока хочет работать в академии своего деда, а не уходить с головой в семейный уют и становиться хранительницей очага. В академии деда она специализировалась на магии животных и растений. И в этом направлении вскоре стала одним из признанных авторитетов.
Ей было тридцать с небольшим, когда произошли события, о которых я вам вскоре хочу поведать. В то время в магическом измерении тридцать лет были самым началом жизни мага. Обычно расцвет мага наступал только к сорока-пятидесяти годам, а полное раскрытие его таланта происходило когда ем переваливало за сотню-полторы. К тому времени Вервера уже стал главой клана и искал удобного повода посвататься к своей возлюбленной.
Чтобы удивить Нердану он осваивал самые сложные магические вещи, связанные с магией природы. По всему магическому измерению он искал и осваивал все, что только находил в этом направлении. Впервые в жизни он готов был идти на любые магические эксперименты лишь бы сотворить то, чего ранее не было в магическом измерении. И он радовался каждый раз, когда у него получалось намагичить нечто удивительное на его взгляд. Стоит сказать, что она стал весьма искусным лекарем-чародеем и немногие могли похвастаться такой широтой знаний в этой области и скоростью результата, от применяемых им магических заклинаний.
Когда Вервера решил, что готов, он отправился в академию, чтобы найти способ встретиться с ней, поговорить, глядя ей глаза в глаза, и попросить ее руки. Это была зима, так как по его мнению именно зимой было лучше всего показать целительную силу его магии. Он пришел на одно из занятий, которая она проводила и сел в одном из первых рядом. Надо сказать, что академия была полностью открытым заведением. В ней не было списков учеников и каждый, кто хотел, мог в любое время прийти в нее и присоединиться к любому из уроков на свое усмотрение.
Нердана показывала всем присутствующим свою работу с морскими котиками. Пара котиков, доставленных специально в академию полчаса назад, подверглась нападению северного медведя. Им удалось ускользнуть, но они были весьма сильно ранены и, вероятно, находясь в природе, вскоре бы погибли.
Одного из котиков Нердана вылечила на глазах у присутствующих и начала рассказывать детали своей работы. Одной из важных деталей была плавность лечения. Как назвал это для себя самого Вервера — женская мягкость.
Он встал и попросил дать ему возможность поработать со вторым котиком. Она посмотрела на его и конечно же, сделав шаг в сторону, пригласила его к столу, на котором и лежал в полусонном состоянии котик.
Вервера сделал все быстрее и, как ему самому показалось, изящнее чем она. После чего посмотрел ей в глаза, ожидая от нее хотя бы похвалы. Все это время Нердана пристально смотрела за его работай, подмечая все детали.
— Безусловно вы хороший мастер, спасибо, что поделились с нами своим приемами — это все что она сказала ему и продолжила свой урок.
Он дождался окончания урока и подошел к ней. Он был одет как обычный человек того времени, принадлежащий к достаточно знатному роду, но ничего такого, что бы могло подчеркнуть то, что он глава клана, даже и близко не было в его одежде. Даже кольцо главы клана он снял и спрятал в потайном кармане своего сюртука.
— Извините, — начал он, — могу я с вами поговорить?
— Да, конечно, — ответила Нердана. — Рада снова видеть вас в нашей академии.
Он сразу понял, что она его узнала. Значит она запомнила его еще тогда. В это мгновение Вервера ощутил необычайное вдохновение и прилив надежды.
— Позвольте вас пригласить на обед, — сказал Вервера. — Мне бы очень хотелось с вами поговорить.
— И о чем мы будем с вами говорить? — с легкой вопрошающей улыбкой на устах спросила Нердана, посмотрев своим магическим взглядом прямо в его глаза.
Вервере показалось, что она проникает прямо в его душу и он на мгновение открылся, сняв защитный панцирь со своей ауры. Спустя мгновение он опомнился и снова нацепил непробиваемые латы, но Нердане было достаточно того мгновения, чтобы ее цепкое сознания уловило все.
— Простите, я не могу принять ваше приглашение, у меня дела прямо сейчас.
Нердана была ошеломлена. Она прекрасно могла видеть суть человека через его ауру. Как целитель она занималась именно исправлением сломанных кусочков души человеческой, а лечение тела было для нее лишь результатом ее работы. Именно поэтому она сделала ударение на том, что целительство даже животных должно быть постепенным. Ведь даже у животного по ее мнению была своя неповторимая душа и именно для нее нужно было время, которое работало как клей, стягивающий осколки души в единое целое. Тело и душа должны быть едиными. А то лечение, которое показал Вервера было идеальным, но в нем не было той частички душевности, которую она вкладывала в каждую свою мысль, в каждый свой магический пас, который как она считала должен быть взаимный. Она как бы дает посыл душе и потом спокойно ожидает ее отклик, и только потом делает дальнейшее движение. Для нее целительство было сродни танцу, в котором пациент играет свою партию в танце жизни, а она, как лекарь, лишь ассистирует ему в ней.
Конечно же, в то мгновение, когда у Верверы слетели защитные покрова, перед ее взором проступил образ юного и смелого мальчика, воля которого была сильней чем у любого мага, с которыми ей доводилось работать ранее. И эта воля готова была ломать все преграды на пути к своей цели. Да, она увидела его любовь к ней, но эта любовь струилась как кровь, выдавая ту боль, которую Вервера носил в своей душе.
В то мгновение как целитель она захотела ему помочь излечить его душу, а как женщина она ощутила притяжение и одновременно страх, который пробежал незаметным ветерком по ее душе. Ее сердце впервые за много лет ожило, а ее разум испугался как полугодичный кролик, не зная что делать, при виде белого тигра прижавшего его своей мощной лапой и спокойно размышляющего над тем отпустить кроху или все таки заморить им комарика, ноющего постоянно в его ненасытном желудке.
Все это я могу вам лишь сегодня передать, облачив их чувства в слова и сплетя из них паутину ясности. А тогда смесь чувств и свежесть страсти, наполнившей их души, не могли позволить никому из них разобраться со своим я, рвущимся в океан чувств открывшийся наконец-то им обоим.
Не все так просто в нашей жизни. Ну а пока я вынужден прервать свое повествование, дав вам проникнуться бирюзовыми брызгами накатившегося на них океана чувств.
Как вы догадались, они не смогут сдержать свои чувства, как и не смогут удержаться вместе. Возможно они и были созданы изначально друг для друга, но волею судьбы каждому из них была поставлена невыполнимая на тот момент задача.
В результате Вервера стал тем, кем он был сейчас — Князем мира сего, а ей пришлось уйти в небытие вместе со всем кланом Лорда Сивера Брайна. Эта боль до сих пор преследовала Вервера, но он ничего с ней не мог поделать. Сделанное не вернуть, как не оживить тех чувств, которые он сам случайно растоптал своей сильной рукой, а вернее сказать стальной волей. Но как это было, это отдельная история, о которой я возможно и поведаю вам, а может и сохраню ее в тайне и раскрою лишь в самом конце данного рассказа.
Я уверен, что кто-то из вас уже догадался, что Михаил был тем самым правнуком Дарлы, той самой внучки Сивера Брайна, которую он спас, совершив последний подвиг в своей жизни.
Вервера так и не узнал, что у него была дочь и что звали ее Дарла. Нердана скрыла это от него, потому что знала, что если бы он узнал о ней, то сделал бы все, чтобы она росла рядом с ним, в стенах его Замка, который стал бы для нее золотой клеткой, темницей, в которой увяла бы ее душа.
Нердана вложила в нее всю себя, так больше и не полюбив никого в своей жизни.
Простите меня за печальную историю, но без нее нам не понять Великого Лорда Времени, его безмерных сил и того, почему он совершил все остальные свои поступки. Увы, такова жизнь, в ней нет прямых дорог и простых и ясных ответов. И чем выше уровень силы мага, тем более заковыристые загадки задает ему Магия.
Порой я думаю, что она живая и у нее есть своя собственная воля, которой не подчиняется разве что только Любовь. И Магия, как ревнивая женщина, делает даже казалось бы невозможное, чтобы узнать все о своей сопернице, а мы люди становимся игроками на шахматной доске двух этих Богинь.
Кто и куда нас ведет, мы можем лишь догадываться.
Сан Саныч